couscousyo (couscousyo) wrote,
couscousyo
couscousyo

Берег реальности, берег антиутопии. "Идеальный муж. Комедия" в МХТ, Константин Богомолов

Огромное наслаждение, полученное вчера от "Идеальный муж. Комедия", сменилось недоуменной задумчивостью на предмет "как описать".
Как описать огромный (чуть более 4,5 часов) спектакль в трех действиях, соединяющий в себе "Идеального мужа" и "Портрет Дориана Грея" Уайльда, "Фауста" Гёте, "Три сестры" и "Чайку" Чехова, "Ромео и Джульетту" Шекспира, "Маркизу де Сад" Мисимы, "Юнону и Авось" Вознесенского и Рыбникова, шансон, Пугачеву, Псая с его "Оп-па, Каннам-стайл", Лану дель Рэй и многое другое, вплоть до безжалостно осмеянных писаний Веры Полозковой.
Как объяснить, например, что Роза Хайруллина играет Олега Каравайчука (нет, Бэзила), Сибилу (нет, Джульетту и Кончитту), а называется ее роль "последний русский интеллигент", то есть нет, "Маша Сидорова", то бишь ролей все же две.
Как объяснить раздвоение Дориана Грея?
Как вообще можно писать что-либо о спектакле, о сюжете которого читатель не будет иметь даже приблизительного представления?

Каскад номеров, убойных, страшных, смешных, грустных.
Самое главное и самое сложное, чтобы эти пестрые нити спектакля сплелись в единый и причудливый узор.
Богомолову в целом этот узор удался и имя ему - наша жизнь, современная Россия.
Мы имеем дело с грандиозного масштаба полифонической инвективой, полным собранием сочинений Чацкого 21 столетия.
Можно и нужно долго хвалить актеров - удивительного Игоря Миркурбанова, удачно срежиссированную работу эффектной Марины Зудиной, выверенного Сергея Чонишвили и безоглядную смелую Дарью Мороз, Розу Хайруллину и Александра Семчева, давно известных, как фантастические трагикомические клоуны, но здесь еще и открывающихся с совершенно неожиданной стороны в лирических сценах. А как Семчев поет!!! Острый взгляд на трех сестер Чехова, очень славные работы Павла Чинарева (сиротка), Максима Матвеева (священник), Павла Ващилина (дворецкий), неопознанной мною художницы, безмолвных конферансье Панчиков, клавишника Немировича-Данченко. Сдержанный и чрезвычайно похожий на Евгения Миронова Алексей Кравченко хорош и попадает в героя как раз своей сдержанностью. Неплох и точен сам по себе журналист-Молох Андрея Бурковского.
Но все это смешно и потрясающе, дл тех пор, пока не становится частью повседневного человеческого существования. Когда же причудливая дикость кривой рожи в зеркале немного микшируется оседающей на зеркале пылью обыденности, привычности, устаканенности - остается лишь грусть и тошнота.
В этом проблема и свойство многих работ Богомолова: то ли режиссер во второй половине спектакля начинает уставать от фантазии, то ли у тебя из души уходит радость по поводу мастерства создателей спектакля, заполняясь ровной, не то, чтобы скукой, а чем-то вроде досадливого огорчительного утомления от справедливости и верности происходящего на сцене. Это разделение на 2 части, выпадение из стёба, пусть и горького, в депрессию, пусть и отстраненно-саркастическую - было видно и в "Турандот", и в "Лире", и вот теперь особенно ярко здесь.
Гасят огни, Чацкий остается один, а жизнь идет своим чередом.
Кроме того, здесь это деление на две части подчеркнуто штрихом чрезвычайно существенным, после которого театр все-таки становится в большей степени самим собой, и в меньшей степени зеркалом жизни.
В абсолютной свободе первого акта и в начале второго - очень ясно и неотвратимо понимаешь, что именно мы все вместе с последним интеллигентом Хайруллиной увидим на портрете Дориана Грея.
Поскольку всё называется своими именами, а не прячется фигой в кармане, относительно этого черного квадрата портрета формируется вполне определенное ожидание, связанное с последовательным отсутствием табу для создателей спектакля.
И вот здесь облом. Явная для меня, пусть и неосознанная самим режиссером, самоцензура. Получается, что можно-таки прямо говорить о Полозковой, посетителях кафе "Аист", Олимпиаде в Сочи и РПЦ, но самый последний барьер, поставленный самому себе телеэкраном, тем, что играет перед этим герой Чонишвили и другими приемами - сам этот последний барьер не взят. И сценой каннибализма чувство не досказанного до конца не смывается.
В решающий момент интеллигент-Чацкий отвернулся-таки от портрета и закрыл глаза рукой всем нам.
А в третьем действии комические аттракционы становятся навязчивыми (кусочки журналиста-Бурковского и повторяющаяся реклама) и почти что лишними, а драматические диалоги героев холодны и смысл их туманен. Колючий ветер Камергерского неприятно охлаждает разгоряченную лихим началом голову. Ад оказывается слишком холодным для залетевшего безгрешного зяблика.

Впрочем...
Богомолов в этом спектакле безусловно выиграл. Конкурентов у него нет, такую высоту в Москве никто взять и не пытается. Существенная часть зала восторженно неистовствует, принимая радикализм спектакля, и о массовом исходе зрителей, подобном тому, который имел место на "Турандот" - нет даже речи.
И потому, "за неявкой соперников", "Идеальный муж. Комедия" легко берет самый тяжелый вес и становится крупнейшей творческой победой МХТ под руководством Олега Табакова, как минимум, за последние несколько лет.
Tags: "Идеальный муж. Комедия", Константин Богомолов, МХТ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment