Чеховский фестиваль. Завершение.
канамори
couscousyo
"Двойники", Государственный театр Штутгарта (Германия), режиссер Давид Мартон

Разрозненное, но любопытное повествование, построенное во многом на тех же принципах, что и венский спектакль Мартона по Эстерхази, но удавшееся, лично на мой взгляд, лучше. Смешение историй современных людей и классической музыки достаточно интригующе. Всё это как бы ни о чем, но внимание держит, чему помогает удачное решение пространства и актерское (скорее, не-актерское) существование в пространстве. Впрочем, Гофман если и есть в этом спектакле, то только в музыке своих современников.

"Ложные признания", Театр "Одеон" (Париж, Франция), режиссер Люк Бонди

Очень удачное завершение фестиваля и моего театрального сезона.
Удачное прежде всего за счет выдающейся роли Изабель Юппер. Назвать ее существование на сцене работой невозможно, она присутствует, очень просто и безыскусно, как бы ничего специального не делая, не транслируя эмоцию зрителю, а рождая ее у того в душе.
Бонди только ленивый не упрекнул в режиссерской пассивности в этом спектакле, но тот, на мой взгляд, поступил крайне мудро. Он как бы растворился в актерах, спрятался за ними, давая им возможности и отдавая в их свободное использование пространство сцены. И если Луи Гаррель мил, но не более, то целый ряд актеров второго плана используют их сполна - это и бунюэлевская Бюль Ожье в гротескной, но страшноватой роли матери Араминты, Бернар Верле (снимавшийся у того же Бунюэля, а также Годара и Шеро) в роли старого слуги Арлекина и так запомнившийся по "Андерсен-проекту" Лепажа прекрасный Ив Жак в роли двигателя всей интриги, местного мефистофеля Дюбуа.
Москва получила возможность оценить "мариводаж" в аутентичном исполнении. Вот уж воистину - игра тонкая и французская.
И одновременно подлинно серьезная. В любовных перипетиях героини Юппер играла жизнь и судьбу, действительно стоящие на кону. Любовь оказывалась для нее шансом на спасение - от превращения в собственную мать, с вездесущим слугой за спиной - темнокожим мужчиной намного младше ее; от обыденности и условностей, от пошлости и практицизма. Араминта Юппер вместе с нами в зале вдруг будто отрывалась от земли, взлетая на гигантских качелях. Эта возможность другого, большего в жизни буквально преображала актрису и ее героиню. Ничего внешнего, разве что смена юбки. Но всякое появление Юппер на сцене создавало поразительный эффект присутствия, "презенс" - и в то же время чувство зрительского подглядывания за самыми потаенными движениями души Араминты.
Первоначально спектакль с его минимализмом декораций и ненавязчивой работой постановщика кажется типично актерским, почти антрепризным. Но в нем есть явная интонация, жанровое решение, точный, но не агрессивный временной сдвиг на пару столетий с небольшим - и это всё режиссерская заслуга. "Ложные признания" в полной мере обладают благородной сдержанностью и безукоризненным вкусом. С автором здесь работают уважительно, но свободно. Это Мариво с его блестяще закрученной интригой и тончайшими нюансами сюжета, но Мариво сегодняшний и подробно проанализированный нашими современниками.
Нельзя не отметить, что посвященный Франции Чеховфест этого года оказался очень гармоничным в своем начале и завершении - стартовав с Мольера и окончившись Мариво. Эх, еще бы Расина с Корнелем и колода классиков была бы собрана)
Впрочем, не самый сильный в этом году Чеховский фестиваль и без того завершился очень точно и сильно, вдохновляюще и нежно: "Ложные признания" - это настоящий театр, умный и чувственный, после которого новый сезон ждешь с надеждой и нетерпением.

Чеховский фестиваль. Неокончательные заметки
канамори
couscousyo
"Мещанин во дворянстве", театр Буфф дю Нор (Франция), режиссер Дени Подалидес

Очень неоднородный спектакль.
Первый акт создал впечатление, что без какой-то специальной внешней модернизации из текста извлекается животрепещущая, остросовременная тематика.
Все разговоры учителей в ожидании Журдена заставляли предположить, что дело происходит утром в приемной министра Мединского.
И шире: вопрос об отношениях потребителей и производителей прекрасного был освещен весьма недурственно.
Второй акт - в том же духе, но хуже.
Третий акт (любовная линия дочки и ее служанки) - безмерная скука, никак и ни о чем.
В антракте была мысль уйти - и хорошо, что я осталась.
Четвертый и пятый акты - чистая театральность, музыка Люлли становится ведущей силой спектакля и прогнозы "вот сейчас нам покажут, как французы играют Мольера" наконец-то сбываются в полной мере.

"Инала", ЮАР - Великобритания


Милая этника с современным балетом. По большому счету, просто концерт.

"Рис", Театр танца "Небесные врата" (Тайвань), постановщик Лин Хвай Мин


Завсегдатай Чеховского фестиваля, "Клауд Гейт верен себе и не снижает планку.
Оригинальное решение с черной полупрозрачной пленкой на планшете-экране, понемногу снимаемой со сцены.
История сельскохозяйственного цикла и отношений с природой выражена вполне внятно, местами любопытно, но сама по себе она не слишком оригинальна. Метафоры, которые послужили основой для танцев, вполне очевидны. Поэтому я не назову эту работу тайваньского театра самой сильной из 7, которые мы видели в последнее десятилетие на Чеховфесте - но и разочарования тут не было.
Например, моменты, когда танцоры-мужчины проносили по сцене шесты, используя их то как копья, то как удочки (?), то как еще что-то, - заставляли просто смотреть, не отрываясь и не думая о аграрных заботах))

"Ионеско-сюита", Театр де ля Виль (Франция), режиссер Эмманюэль Демарси-Мота


Второй приезд постановок этого театра и этого режиссера в Москву - и снова Ионеско, на сей раз микс из нескольких пьес.
И снова весьма удачный: из абсурда выросло обаятельное комедийное шоу о пустых, ритуальных разговорах, действиях, которые по сути своей нечто вроде карго для заполнения пустоты повседневности.
Отличные актерские работы небольшой слаженной команды из двух женщин и четырех мужчин.

"Голем", театр "1927" (Великобритания), автор и режиссер Сьюзен Андрейд


И в который уже раз на этом Чеховфесте - поразительная предсказуемость привезенного спектакля.
Тот же ход, тот же жанр и та же стилистика, что и в "Животные и дети занимают улицы" 2 года назад.
И сходная тема - атака современного капиталистического общества на свободу человека.
Сделано всё недурно, но второй раз эта "хохма" уже не производит даже того, не самого сильного, впечатления, которое было в первый приезд английского театра. Предсказуемы даже отдельные сюжетные повороты. So boring, sorry

"Махабхарата - Налачаритам", Центр искусств Сидзуока (Япония), режиссер Сатоси Мияги

А вот когда не знаешь, чего ждать.
Режиссер Сатоси Мияги стремительно проводит нас от японских театральных традиций к праздничной театральности и заигрыванию с залом, а-ля вахтанговская "Турандот".
Мелодраматизм легенды то подается вполне серьезно, то регулярно "компрометируется" гэгами и ироническим отношением театра к древнеиндийскому эпосу.
И сюжет-то, по большому счету, всего лишь сказка, и вообще, по зрелом размышлении, всё это вроде как безделица - но сыграно азартно, довольно ритмично, увлекательно и в финале зал встречает исполнителей овациями и громкими одобрительными возгласами.
Отдельно нужно отметить фантастическую работу музыкантов и белые одежды спектакля.
И еще, где-то на полях этого зрелища остается мысль о том, что когда демон решает погубить человека, он не борется с ним и не действует руками других - он начинает управлять самим этим человеком. Только победив его - или точнее, смирив самого себя как своего главного врага - можно обеспечить своей стране прочный мир и процветание.
Но это так, вскользь - японцы развлекаются и оставляют московского зрителя в восторге, не позволяя ему углубиться в размышления.

Еще немного о спектаклях Богомолова
канамори
couscousyo
С течением времени я всё чаще замечаю в российских ("Ставангер", "Лёд", "Агамемнон" стоят особняком) спектаклях Константина Богомолова своеобразную трехчастную структуру.
Часть 1. Локальный карнавал.
Спектакли Богомолова, как правило, вначале изумляют, шокируют (особенно неподготовленного зрителя), либо захватывают, либо отталкивают - своим подходом, смелостью, радикализмом, кажущимся цинизмом, привнесением открытой современности и даже злободневности, обращением к нецензурной лексике или низовой культуре.
Режиссер сразу переходит в атаку на зрителя, ошеломляя аудиторию парадом аттракционов - не только и не столько чисто зрелищных, сколько содержательных.
Он поляризует мнения и вбрасывает зрителя в свой особый мир - точнее, в наш мир, в ту его часть, которая интересует режиссера. Эта часть, эта область интереса художника, при всём внешнем радикализме, очень традиционна для отечественной культуры - и в "Волках и овцах", и в "Идеальном муже", и в "Карамазовых", и в "Лире", и в "Турандот" Богомолова занимает двойственность нашей российской жизни, ее противоречивое сочетание двух бездн - той, что над нами и той, что под нами.
Богомолов исследует общественное и личное лицемерие, двуличие и двуречие.
В первой части спектакля мы видим это, как правило, на примере локальной истории нескольких героев. Смелость приемов и сосредоточенность на отдельных персонажей обычно несколько сбивают с толку и не позволяют разгадать режиссерский замысел слишком рано.
2. Глобальный карнавал.
Затем режиссер как бы переключает картинку со крупного или среднего плана на средний или общий, расширяет круг персонажей или (как в "Турандот") кажущиеся носители нормальности оказываются наибольшими оборотнями.
Здесь становится понятно, что речь идет о правилах жизни для целого общественного слоя или даже для общества и государства в целом (или для государств - Германия в "Лире" и Польша в "Годунове"). Так, в "Идеальном муже" в историю Лорда и Роберта Тернова, Гертруды и Миссии Чивли входят "Дориан Грей", "Три сестры", "Юнона и Авось" и т.д.
Мы понимаем, что всё происходящее - это странность, ставшая нормой, вошедшая в привычку.
3. Похмелье после пира.
И дальше веселье, кураж, дерзость эпатажа обычно заканчиваются. Хронический характер зла, так обаятельно поначалу представленного, вызывает усталость, горечь, уныние... И приходит тоска - увы, совсем не в облике Розы Хайруллиной из "Гаргантюа и Пантагрюэля". Непрерывное торжество абсурда вызывает страстное желание здравого смысла.
Проблемой, ахиллесовой пятой спектаклей Богомолова оказывается то, что слишком часто в этот момент тоскливым становится и само действие. Борис Годунов Александра Збруева в "Ленкоме", поняв, что власть легко взять бандитским нахрапом, но трудно удержать, будет долго, бесцветно и без-информационно для зрителя наставлять "сына" - лежащую на диване девушку - одновременно тем самым и прощаясь с ним. В этом третьем отрезке из спектакля будто выпускают воздух и он анемично оседает. Так протекает последнее действие "Чайки", так развязываются судьбы героев "Карамазовых", так происходит в "Лире". Даже в "Идеальном муже", где гротеск внезапно сменяется истинным страданием, жизнь героев (и существование актеров на сцене) теряет ритм и темп, замирая, становясь тягостью. Персонажи спектаклей Богомолова в конце спектаклей волочат жизнь за собой, как длинный шлейф, становясь похожи на Нину Заречную, только без веры в нужность несения креста.
С оправданностью такого построения спектаклей очень трудно спорить - оно оправданно и разумно. Однако оно выглядит для бывалого зрителя работ Константина Богомолова излишне ожидаемым, а часть неофитов может оттолкнуть от творчества этого талантливого постановщика.

Тенденции. Предсказуемость нового
канамори
couscousyo
То, что очень меня печалит - это внезапно, после нескольких лет бурного расцвета, обозначившаяся стагнация новых поколений в режиссуре.
И на этом фоне радует внезапный ренессанс режиссеров старшего поколения.
Еще года полтора назад мне казалось, что самое интересное в театральных Москве и России - Богомолов, Карбаускис, Серебренников, несколько старший Бутусов, и следующее за ними поколение Кулябина, Волкострелова, Гацалова (опять же чуть старше в своем поколении), Вытоптова, Кобелева и других.
Но с конца прошлого сезона началось изменение моих приоритетов: Додин, Бородин, Шапиро, Гинкас, Иоффе, Захаров, даже Каменькович и Женовач, - вдруг выпускают работы живее всех живых и современнее всех современных.
Есть редкие исключения в обоих перечнях: например, Павел Артемьев (новый спектакль которого в ТЮЗе я очень жду!) и его учитель по ГИТИСу Леонид Хейфец. "Отцы и сыновья" последнего в филиале Маяковки для меня стали совершенно внезапным и жутко огорчительным фиаско (хотя казалось бы, Тургенев и Хейфец - идеальное сочетание, "сладкая парочка")), но вместо Тургенева там был автор самобытной пьесы Брайан Фрил, а Хейфец это обстоятельство будто бы вовсе не заметил и спектакль ушел в молоко).
Но как Юрий Еремин может оказаться с инсценировкой фильма Стэнли Крамера в Театре Моссовета ("Морское путешествие 1933 года") современнее и интереснее работ молодежи в Театре Ермоловой - это вот совершенно удивительно.
И думается мне, что это связано - страшно и вымолвить - с тем, что от привычного берега психологического театра новые поколения отплыли, а до Индии не добрались. И есть ли на их пути Америка - кто знает?
Что я имею в виду. Плох или хорош реалистический, психологический, станиславский театр - он оставляет место индивидуальности и развитию. Один режиссер не похож на другого, один спектакль постановщика может быть не похож на другую его работу.
Регулируются какие-то общие вещи в работе над спектаклем, а внутри остается воздух, зазор для индивидуального выбора, результат которого видит зритель.
Постдраматический театр, который пытаются создать одни и элементы которого заимствуют другие, такой возможности не дает.
В итоге каждый оказывается в одиночестве, в окружении привычных приемов, которые стремительно становятся штампами.
Любой театрал может не хуже Ларисы Ломакиной нарисовать сценографию для любого нового спектакля Богомолова. Нужно только о цвете павильона договориться: буро-красный, как в "Лире" или в "Гаргантюа и Пантагрюэле" или серый как в первой "Чайке" и "Борисе Годунове". На худой конец, белый ("Идеальный муж. Комедия") или черный ("Карамазовы").
Так же обеднена цветовая гамма, например, в Театре Маяковского - из "Последних" переходишь в "Маэстро", не замечая другой фамилии художника и другого пространства. Черное, белое, серое, коричневое... Иногда дерево. Утомляешься от предсказуемости, от однообразия цветовых гамм приглашаемых театром художников.
Напротив, пространство Ксении Перетрухиной для "Русского романса" Дмитрия Волкострелова в Театре наций оригинально и интересно - но сами спектакли Волкострелова так же уныло предсказуемы и повторяемы. Будут ли нам показывать фото или нас усадят по периметру вокруг квадрата занавесочек, расположат ли среди березок или в палатках - едва ли мы увидим людей, зато голоса актеров, произносящих текст, будут практически наверняка звучать ровно и почти без-интонационно.
И - по контрасту - старики.
Можно ли было ждать "Нюрнберга" Алексея Бородина в РАМТе в формате кабаре?
Сколько ожиданий, догадок, предположений сопровожали "Мефисто" Адольфа Шапиро в МХТ - и почти ничего не сбылось, всё оказалось иначе и интригующе интересно.
Или вот другой пример, мало кем замеченный. Ну ничего не ждала от "Ретро" Юрия Иоффе в Театре на Малой Бронной. Ничего кроме скуки, при всем уважении к профессионализму этого режиссера. Ход казался очевидным и единственно возможным - психологизм и трогательное проживание актерами истории о ненужной старости, в тщетной попытке достучаться до зала, "надавить на жалость".
Пришла из вежливости - и безмерный шок! Все сделано ровно наоборот: бурлеск, местами до клоунады, и подчеркнутый, агрессивный перенос действия в сегодняшний день вопреки всем приметам времени в тексте спрыснули как живой водой замшелую пьесу Галина из позапрошлой жизни.
"Ретро" обернулось яростным памфлетом на ту жалкую роль, которую уготовали пенсионерам и прочим бюджетникам хозяева жизни в современной России. Сработав на грани фола, на грани дурного вкуса, почти юродствуя, спектакль неожиданно выиграл. И забываешь и мрачный бэкграунд выходящих на сцену актеров Бронной, и принимаешь ностальгию героев. Оглядываешься, а люди в зале плачут, включая и молодежь.
Кто бы мог подумать, что за несколько лет так обновится режиссерская манера Сергея Женовача, что он обратится к Эрдману, Булгакову и Ерофееву? Позиция режиссера осталась та же, тот же интерес к каждому "обычному человеку" и то же понимание-всепрощение этого частного человека, но язык Женовача, эстетика его стали ощутимо меняться, уходя от привычной сострадательности, понимательности и прочей почти что умильности, которая прежде вызывала лично у меня отстранение от его постановок. Теперь работы Женовача стали жестче, но и подлиннее.
Преодолел страшный внутренний кризис "Ленкома" 2000-х Марк Анатольевич Захаров - его последние спектакли (особенно ошеломляющие "Небесные странники") - это "тот самый Захаров" и одновременно совсем другой.
Проблемы молодых шире, чем вопрос о таланте и индивидуальности отдельных режиссеров.
Никита Кобелев с первой своей работы в Маяковке ("Любовь людей") показал, что глубок и серьезен, мастеровит и склонен глядеть в глубину человеческой натуры. Он вроде как не растерял эти качества, но в тех же "Последних" несочетаемо соседствуют глубокий анализ и невнятные интермедии, отсылающие нас к западному, например - немецкому, театру. Они могли бы занять свое место в спектакле, но тогда сам спектакль должен был бы быть другим. Сейчас это лишь попытка быть в модном мейнстриме, страх оказаться традиционным психологическим театром, огорчительный уход режиссера от себя.
Отдельная проблема кроется в отношениях штатного режиссера Кобелева и художественного руководителя Театра Маяковского Миндаугаса Карбаускиса. В интервью последний не раз проговаривается, что пьесы для постановки Кобелева выбираются им. В тех же интермедиях "Последних" видна связь с маленькими трюками, привычными для игрового стиля постановок Карбаускиса. Никита Кобелев достаточно хорош, чтобы иметь право и на выбор пьес для постановок, и на свою личную манеру. Пока работы молодого режиссера, еще сохраняя его личностное начало, выглядят все менее индивидуальными, все сильнее трансформированными и модой, и вкусами Карбаускиса.
Для Тимофея Кулябина же подобное эпигонство и вовсе является основополагающим и, видимо, сознательным способом работы. Я вспоминаю, как, увидев на "Золотой маске" его новосибирского "Макбета", московские театралы без труда отыскивали там Бутусова и Някрошюса. Последние постановки в Театре наций ("Электра" и "Сонеты Шекспира") отсылают еще дальше на Запад, всё к той же Германии или Польше. В этом самом по себе нет беды. Когда Табаков сказал о легендарной "Турандот" Богомолова в Театре Пушкина "В Германию бы ее свозить!" - он был прав, но это нисколько не отменяло масштаба и смысла работы. Когда же эстетика начинает преобладать над смыслом, превращается в самодовлеющее ярмо формы, спектакль оказывается выморочным, мертвым, искусственным. Так произошло с "Сонетами Шекспира".
Слишком часто тезис сторонников постдраматического театра о самостоятельной внутренней работе зрителя по восприятию и осмыслению спектакля становится для создателей постановок поводом не работать.
Мы вас посадим, будем долго бессобытийно присутствовать на сцене, а вы работайте, дорогие, работайте - или вы не умеете мыслить самостоятельно?! Качественно организованная провокация как раз для тех, кто боится признаться, что ему чего-то не хватает для восприятия и понимания. И удобная индульгенция, чтобы не оттачивать свой профессионализм.
Константин Богомолов - совершенно иная история. Для меня он был и остается самым значительным и многообещающим режиссером в современной России. Поэтому когда мои ожидания от его спектаклей стали заметно притупляться, я первоначально подумала, что это связано с "объедением" от количества премьер в прошлом сезоне. "Карамазовы", вторая "Чайка", "Гаргантюа и Пантагрюэль", под самый занавес сезона ожидался еще и "Борис Годунов", а еще были показы спектаклей Богомолова, поставленных в Польше и Литве... да еще и "Гвоздь сезона" - всего 7 работ за сезон!!!
Поэтому я отложила Рабле и Пушкина на потом, желая немного отвыкнуть от ставшего привычным чуда. Но это не помогло. В спектаклях этих оказалось море хорошего (но привычно, ожидаемо хорошего) - но были и заданность, прогнозируемость, предсказуемость.
И дело не только в экранах "Бориса Годунова" или исполнении попсы под фонограмму оригинального исполнителя. На наших глазах рождалась, оттачивалась в публичных выступлениях (за которыми я очень внимательно следила) новая театральная философия. Пост-романтический анализ, ноль-позиция, рассказ-воспоминание актера о событиях, а не их переживание здесь и сейчас, отказ от наигрыша и игры... Всё это было важно, интересно, как правило - хорошо аргументированно, и, самое главное - подтверждалось практикой. Практикой же оно и оказалось подрублено. Беда подкралась незаметно. Оказалось, что система Станиславского с ее магическим "если бы" и "попробуем как в жизни" допускает разнообразие просто в силу того, что "в жизни" бывает по-разному и пути к жизнеподобию у каждого свои. Результат "системы" Богомолова заранее предрешен: ему не нужно пытаться то так, то этак ухватить и вытащить на сцену реальность. Констатируя невозможность, лживость, тщетность этих попыток, он оставил за бортом и их цветущую сложность и изощренность. Постоянство ходов обедняет выдающегося художника, ведет к окостенению Константина (печальный, крайне огорчительный каламбур).
Последние спектакли Бутусова и Богомолова, Кулябина и Волкострелова всё легче описать несколькими наиболее характерными их чертами, творческая палитра режиссеров сужается и перестает удивлять.
И, напротив, многие "классики", оставаясь внутри верны себе, ищут новый язык, пытаются не повторяться.
Большую роль в сужении палитры новых поколений играет, как мне кажется, стремление уйти от якобы устаревшего драматического театра к пост-драматическому, который характеризуется и определяется через отрицание приемов старого театра, является лишь оппозицией ему.
В итоге оставляя старое, не находят нового. И остаются как бы наедине со своим творческим миром, богатым и разнообразным, но без разработанного и структурированного нового способа его выражения на сцене.
Приемы подменяют методологию. А та, напротив, допускает разнообразие приемов.

Сейчас, когда любая критика в адрес современной молодой режиссуры может оказаться или стать доносом (или же быть использована в таком качестве) - очень хочется восхищаться и поддерживать. Очень хочется защищать от нападок не только святое право художника на свободу творчества (с ее допущением ошибок и даже злоупотреблений, а также с ее субъективностью оценок), но и свою искреннюю влюбленность в тот или иной спектакль или театр.
Здесь не обойтись без помощи зрителю со стороны самих творцов. Важно, чтобы новые поколения в театре не боялись искать, пожелали отбросить или критически переосмыслить не только лучшие традиции из прошлого, но и модные формы настоящего.

Тенденция сезона - увы, внесценическая
канамори
couscousyo
Тенденция сезона - проблемы в работе негосударственных театров и открытых площадок.

То есть вообще-то всё началось еще год назад с выселения Он.Театра в Санкт-Петербурге из своего помещения, но до Москвы дело дошло именно в этом сезоне.

В декабре Театр.док изгнан из своего родного и легендарного для театральной Москвы подвала в Трехпрудном переулке.

В начале февраля своего помещения лишилось Творческое объединение "Гнездо" - самобытный и весьма интересный негосударственный проект, существующий очень отдельно, в стороне от мейнстрима театрального процесса.

Весной фактически прекратил существование проект "Открытая сцена", которую большую часть времени существовал довольно бестолково, но едва команда Филиппа Лося попыталась сделать из площадки что-то любопытное - тут месту и конец пришел. Спасибо за это дирекции ЦДР и руководству департамента культуры Москвы, которое решило слить воедино три разных и разнонаправленных проекта. В результате ни Центра Казанцева-Рощина в прежнем виде нет (включая его Мастерскую на Беговой - еще одну площадку для молодежи), ни "Открытой сцены" - и жизнь оригинального театра "А.Р.Т.О." под угрозой.

И вот в конце сезона еще одно изгнание Дока - теперь из здания на Разгуляе.

И ведь не всегда здесь просматривается прямая злая воля государства и отдельных чиновников - но все же эти несвязанные и разрозненные события выстраиваются в крайне печальную цепочку.

"ЖЖивой театр" - 2015: победители
канамори
couscousyo
Завершено голосование зрительской премии "ЖЖивой театр" 2015 года.

Голосование продлилось 2 недели, оно проходило в крупнейших ЖЖ-сообществах, посвященных театру, в нем приняли участие около 100 человек.
В 1-м блоке номинаций (спектакль, актриса, актер, актерский ансамбль) проголосовали 71 человек: http://couscousyo.livejournal.com/79695.html / http://ru-theatre.livejournal.com/1456740.html
Во 2-м блоке (режиссер (мэтры), режиссер (новая волна), текст, оформление спектакля) отданы 35 голосов: http://couscousyo.livejournal.com/80127.html / http://ru-theatre.livejournal.com/1456606.html
В 3-м (эксперимент, гастрольный спектакль из России, гастрольный спектакль из других стран Европы и мира, фестиваль) выбор сделали 38 ЖЖ-юзеров: http://couscousyo.livejournal.com/80295.html / http://ru-theatre.livejournal.com/1456341.html

Итак, победители премии "ЖЖивой театр" 2015 года:

Лучший спектакль:
«СТАРШАЯ СЕСТРА», Театр «Et Cetera»

Лучшая актриса:
Роза ХАЙРУЛЛИНА, «Чайка», Театр п/р Олега Табакова

Лучший актер:
Виктор ВЕРЖБИЦКИЙ, «Гаргантюа и Пантагрюэль», Театр наций; «Борис Годунов», Театр «Ленком»
Игорь МИРКУРБАНОВ, «Чайка», Театр п/р Олега Табакова; «Борис Годунов», Театр «Ленком»

Лучший актерский ансамбль
:
«СТАРШАЯ СЕСТРА», Театр «Et Cetera»

Лучший режиссер - мэтры:
Алексей БОРОДИН, «Нюрнберг», РАМТ

Лучший режиссер - «новая волна»:
Константин БОГОМОЛОВ, «Гаргантюа и Пантагрюэль», Театр Наций; «Борис Годунов», Театр «Ленком»

Лучший текст:
«КАМЕРНЫЙ ТЕАТР. 100 ЛЕТ» Елены Греминой, Театр имени Пушкина

Лучшее оформление спектакля:
«КАНТ», Театр имени Маяковского

Лучший эксперимент:
«КАМЕРНЫЙ ТЕАТР. 100 ЛЕТ», Театр имени Пушкина

Лучший гастрольный спектакль. Россия:
«МАКБЕТ. КИНО», Театр имени Ленсовета (Санкт-Петербург), режиссер Юрий Бутусов

Лучший гастрольный спектакль. Европа и мир:
«ТАРТЮФ», Театр «Шаубюне» (Германия), режиссер Михаэль Тальхаймер

Лучший фестиваль года:
«ЗОЛОТАЯ МАСКА»

Поздравляем всех победивших в напряженной (иногда с отрывом в 2-3 голоса) творческой конкуренции!
Надеемся, что в будущем году голосование вновь станет более многочисленным!

Лучшие роли Ефима Байковского (1928 - 2015). Топ-12
канамори
couscousyo
Из 19 ролей Байковского в Маяковке, сыгранных с 1990 года, я видела 16, кроме самой первой в "Виктории?" и двух вводов в "Да здравствует королева, виват!" и в "Закат".

Специальное уточнение: это рейтинг ролей, а не спектаклей - т.к. Ефим Исаакович умел даже в не самом выдающемся спектакле сыграть замечательно.
Впрочем, ему везло на режиссеров и большинство постановок из списка значительны и сами по себе.

1. Салай Салтаныч, "Жертва века"

по пьесе А. Островского "Последняя жертва", режиссер Андрей Гончаров, ввод 1996 г. (премьера 1994 г., первый исполнитель - Армен Джигарханян)

2. Грегори Соломон, "Цена"

пьеса А. Миллера, режиссер Леонид Хейфец, 2012 г.

3. Бартоломео делла Скала, герцог Веронский, "Чума на оба ваши дома"

пьеса Г. Горина, режиссер Татьяна Ахрамкова, 1998 г.

4. Мартын Прокофьич Нароков, "Таланты и поклонники"

пьеса А. Островского, режиссер Миндаугас Карбаускис, 2012 г.

5. лорд Мьюил, "Кин IV"

пьеса Г. Горина, режиссер Татьяна Ахрамкова, 1995 г.

6. Федор Иваныч, "Плоды просвещения"

пьеса Л. Толстого, режиссер Петр Фоменко, ввод 1991 г. (премьера 1985 г., первый исполнитель - Карп Мукасян)

7. Кнут Брувик, "Строитель Сольнес"
пьеса Г. Ибсена, режиссер Татьяна Ахрамкова, 2002 г.

8. Столешников, бывший министр, "Квит на квит"
по роману А. Будищева "Пробужденная совесть", режиссер Юрий Иоффе, 2011 г.

9. Бернардо, художник и философ, "Карлик"
пьеса Г. Шульпякова по роману П. Лагерквиста, режиссер Татьяна Ахрамкова, 2004 г.

10. Григорий Васильич, "Карамазовы"

пьеса В. Малягина по роману Ф. Достоевского, режиссер Сергей Арцибашев, 2003 г.

11. Федор Иваныч, "Плоды просвещения"
пьеса Л. Толстого, режиссер Миндаугас Карбаускис, 2015 г.

12. Риста Тодорович, "Госпожа министерша"
пьеса Б. Нушича, режиссер Александр Белинский, 1995 г.

Попробую позже сделать необходимые пояснения к этому перечню, вкратце вспомнив каждую из этих прекрасных работ.

Памяти Ефима Байковского
канамори
couscousyo
15 апреля ушел из жизни Ефим Исаакович Байковский, замечательный актер, старейшина Маяковки, настоящий Рыцарь Театра.

Как складывается великий русский артист?
Еврей по рождению. Коренной уралец, екатеринбуржец, воспитанник самодеятельной студии сказителя Павла Бажова. По образованию и по воспитанию театральному - петербуржец, ученик Бориса Сушкевича, сподвижника Вахтангова и Михаила Чехова в 1-й студии МХТ. Байковский подростком поступил к нему в театральный, когда труппа Сушкевича была в эвакуации на Урале. Сам Ефим Исаакович тогда работал на заводе, изготовлявшем пули для фронта.
Потом Черноземье - Орел, там он уводит у худрука местного театра супругу - актрису Нину Алексеевну Артуновскую. Она была почти на 15 лет старше Байковского, но они счастливо прожили 60 лет.
В результате вспыхнувшей любви бегство на русский Север - в Мурманск.
Потом Вильнюсский русский театр, там он стал первым и любимым партнером дебютантки Элины Быстрицкой. Вместе они играли пьесы Арбузова - он-Герман, она-Таня и т.д.
Потом снова Урал - Челябинск. Обменные гастроли с Малым, когда он играл во "Власти тьмы" Никиту, рядом с Ильинским и Жаровым.
Русский театр имени Грибоедова в Тбилиси, партнерство с Ариадной Шенгелая (она Лариса, он Паратов), звание народного артиста Грузии.
В общей сложности, Байковский сыграл в провинции больше 100 ролей.
Потом Александринка - в партнерах Бруно Фрейндлих, Нина Ургант, Толубеев-старший. Его амплуа - героя, любовника - уже не по возрасту, и он начинает осваивать характерные роли. Ради перезда в Петербург Нина Алексеевна согласилась оставить сцену, целиком посвятив себя мужу.
А он отплатил через 8 лет сторицей, согласившись ради здоровья жены на отъезд в Москву, в скромный окраинный Новый драматический театр.
Байковский приехал покорять столицу в 55 лет, сменив множество театров, нигде дольше 10-12 лет не работая.
После 7 лет в Новом театре два обширных инфаркта, клиническая смерть. В 62 года карьера артиста кажется оконченной.
И вдруг приглашение от Андрея Александровича Гончарова в Маяковку на крошечную роль в спектакль "Виктория".

Здесь Ефим Исаакович останется на 25 лет и сыграет почти 20 ролей.
В годы Гончарова у него сложится очень плодотворное сотрудничество с Татьяной Ахрамковой, для которой он станет одним из талисманов. В 90-е и в начале 2000-х он будет играть 10-12 спектаклей в месяц, едва ли не больше всех других народных артистов в Маяковке.
В годы Арцибашева проходные роли и длительные паузы.
И потом ренессанс при Карбаускисе, счастливые, полные работой последние несколько лет. Снова по 10-12 спектаклей в месяц.

В театре говорят: сердце не выдержало перенапряжения. В феврале премьера "Плодов просвещения", в марте 12 спектаклей, с 1 по 12 апреля - еще 5.

31 марта Ефиму Исааковичу исполнилось 87 лет.
9 апреля он играл труднейшую главную роль в "Цене", 11-го - "Таланты и поклонники", 12-го - "Квит на квит".
16-го Байковский должен был играть старейший спектакль репертуара - "Чуму на оба ваши дома", который очень любил и в котором 17 лет выходил на сцену в образе герцога Вероны.
В ночь с 14-го на 15-е апреля сердце Артиста остановилось.
Практически уверена: счастливая смерть. На бегу, в работе, в творческом процессе.

Удивительно, что, придя в труппу сравнительно не так давно и не будучи коренным маяковцем, Байковский стал для театра Маяковского эмоциональным центром, всеобщим любимцем, мудрецом, патриархом, хранителем традиций.
Я всего несколько минут имела счастье общаться с ним.
Но это было счастье - счастье не отметки о встрече с великим, а счастье вдруг оказаться под обаянием очень-очень доброго, открытого, смешливого, мудрого старика, с безукоризненными манерами, рыцарственного, необычайно щедрого душой. Настоящего мужчины, блестящего профи, Мастера.
Вот уж когда нельзя не сказать: таких теперь не делают.
Его голос на сцене поражал, глубокий, богатый. Даже возрастная дикция не мешала слышать любое его слово из любой точки зала.
Он весь был как старинный орган, его способ игры был одновременно и величественно театральным, и безукоризненно профессиональным с точки зрения школы психологического реализма. Он был точным и в то же время возвышенным.
Как этих его качеств и его самого будет не хватать!

Сегодня с ним прощаются.

О подсчете результатов "ЖЖивого театра" в 2015 году
канамори
couscousyo
При подсчете результатов будут суммироваться голоса в опросе на этой страничке и в опросах в театральных сообществах, таких, как ru_teatr и ru_theatre.
При этом голоса, отданные дважды, будут учитываться один раз.

Кстати, в этом году пока голосование само немногочисленное, но при этом едва ли не самое напряженное - в ключевых 4 номинациях пока еще нет явных лидеров. Все решают буквально 1-2 голоса.

ЗРИТЕЛЬСКАЯ ПРЕМИЯ «ЖЖИВОЙ ТЕАТР» — 2015. Часть 3
канамори
couscousyo
This poll is closed.

Лучший эксперимент / новация

«19.14», МХТ
4(18.2%)
«UFO», Театр «Практика»
3(13.6%)
«ВОЗМЕЗДИЕ 12», Центр драматургии и режиссуры
2(9.1%)
«КАМЕРНЫЙ ТЕАТР. 100 ЛЕТ», Театр имени Пушкина
6(27.3%)
«НОРМАНСК», Центр имени Мейерхольда
6(27.3%)
«ПЕТР И ФЕВРОНИЯ МУРОМСКИЕ», Театр «Практика»
1(4.5%)
«ПРИСУТСТВИЕ», Театр на Таганке
0(0.0%)
«РУССКИЙ РОМАНС», Театр Наций
0(0.0%)

Лучший гастрольный спектакль. Россия

«SHOOT/GET TREASURE/REPEAT», Театр «Post» (Санкт-Петербург), режиссеры Дмитрий Волкострелов, Семен Александровский, Александр Вартанов
0(0.0%)
«ВИШНЕВЫЙ САД», Малый драматический театр — Театр Европы (Санкт-Петербург), режиссер Лев Додин
2(7.1%)
«ГРУППА ЛИКОВАНИЯ», «Коляда-Театр» (Екатеринбург), режиссер Николай Коляда
2(7.1%)
«ДОМ БЕРНАРДЫ АЛЬБЫ», Театр имени Волкова (Ярославль), режиссер Евгений Марчелли
0(0.0%)
«ЛЕКЦИЯ О НИЧТО», Театр «Post» (Санкт-Петербург), режиссер Дмитрий Волкострелов
0(0.0%)
«МАКБЕТ. КИНО», Театр имени Ленсовета (Санкт-Петербург), режиссер Юрий Бутусов
16(57.1%)
«ОНЕГИН», Театр «Красный факел» (Новосибирск), режиссер Тимофей Кулябин
4(14.3%)
«ТИХИЙ ДОН», Театр «Мастерская» (Санкт-Петербург), режиссер Григорий Козлов
4(14.3%)

Лучший гастрольный спектакль. Европа и мир.

«ВЕЛИКАЯ И НЕВЕРОЯТНАЯ ИСТОРИЯ КОММЕРЦИИ», Театр «Компани Луи Бруйяр» (Франция), режиссер Жоэль Помра
1(4.8%)
«ВРАГ НАРОДА», Театр «Шаубюне» (Германия), режиссер Томас Остермайер
3(14.3%)
«ДЫХАНИЕ», Театр «Шаубюне» (Германия), режиссер Кэти Митчелл
1(4.8%)
«ЛЁД», Национальный театр (Польша), режиссер Константин Богомолов
4(19.0%)
«МОЙ ПАПА — АГАМЕМНОН», Малый театр Вильнюса (Литва), режиссер Константин Богомолов
2(9.5%)
«ПЛАТОНОВ», Театр «NTGent» (Бельгия), режиссер Люк Персеваль
2(9.5%)
«ТАРТЮФ», Театр «Шаубюне» (Германия), режиссер Михаэль Тальхаймер
8(38.1%)

Лучший фестиваль

«NET (Новый европейский театр)»
7(25.0%)
«ARTМиграция»
2(7.1%)
«Золотая маска»
10(35.7%)
«Сезон Станиславского»
6(21.4%)
«TERRITORIЯ»
3(10.7%)

?

Log in